Инструменты импакт-инвестирования на службе развития экономики России

Государство пытается установить правила игры (регулирование) в области взаимодействия госкомпаний и малых компаний, которые помогают жить и развиваться малому бизнесу. Судя по разнообразию подобных инструментов в мире, нам предстоит пройти очень длинный путь.

Пример регулирования: Постановление Правительства РФ от 11 декабря 2014 г. N 1352 «Об особенностях участия субъектов малого и среднего предпринимательства в закупках товаров, работ, услуг отдельными видами юридических лиц»

 

Статья в газете «Ведомости» о ситуации со стимулированием закупок в 2015 году:

Цитата:

«Премьер Дмитрий Медведев утвердил квоты на закупки госкомпаний у малого и среднего бизнеса в 2015 г. (текст постановления опубликован во вторник). В этом году госкомпании с выручкой более 10 млрд руб. должны 9% своего заказа разместить у малого и среднего бизнеса, в том числе 5% – без договора субподряда, т. е. напрямую.

В подписанном в конце прошлого года постановлении квоты были вдвое выше – 18 и 10% соответственно. Сокращение квоты – временная мера, только до конца 2015 г. Постановление вступило в силу 1 июля 2015 г., т. е. в середине года, разъясняет представитель Минэкономразвития, поэтому компании должны выполнить половину годовой квоты.

Многие крупные госкомпании выступали против квотирования. Например, президент «Роснефти» Игорь Сечин в августе 2014 г. писал первому вице-премьеру Игорю Шувалову, что доля закупок «необоснованна и объективно неисполнима»: в 2013 г. 90% заказов «Роснефти» были дороже 1 млрд руб. Но в послании Федеральному собранию президент Владимир Путин поручил правительству «принять меры» до 31 марта 2015 г.

Специфика работы «Роснефти» не позволяет закупать значительные объемы у малого и среднего бизнеса, пояснил представитель госкомпании. По его словам, «Роснефть» предлагала ввести квоты на участие малого и среднего бизнеса в конкурсах, а не на закупки. А вот «Россети» уже соответствуют квотам, говорит пресс-секретарь компании: по итогам 2014 г. на закупки у малого и среднего бизнеса пришлось примерно 25% всех закупок, это более 43 млрд руб. Представитель «Росатома» сообщал в декабре, что госкорпорация и так размещает около 13% заказов у малого и среднего бизнеса; в 2014 г. – на сумму более 54 млрд руб.

Установление квоты – довольно спорный механизм, считает представитель РСПП. Одновременно с квотой, по его словам, следовало вводить обязательное сертифицирование поставщиков: это будет гарантировать качество поставок.

Гендиректор «РТС-тендера» Виктор Степанов уверен, что со временем крупные компании привыкнут к новым условиям и увеличат долю закупок у малого и среднего бизнеса до 25%, как это предусмотрено дорожной картой Агентства стратегических инициатив до 2025 г. Есть компании, работа которых позволяет много закупать у малого и среднего бизнеса, говорит генеральный директор Национальной ассоциации институтов закупок Сергей Габестро, для других это невозможно. Квотирование – нерыночный механизм, считает Габестро, ограничения стоит дифференцировать для разных отраслей.

http://www.vedomosti.ru/newspaper/articles/2015/07/07/599670-malii-biznes-poluchil-kvoti

Андрей Мельниченко о необходимости обновлять оборудование коммунальной энергетики

Журнал Эксперт взял интервью у Андрея Мельниченко, владельца корпораций в бизнесе удобрений, угледобычи, и энергетики. А. Мельниченко, кроме прочего, акцентировал проблемы сектора ЖКХ: нехватка инвестиционных ресурсов, нарастание рисков и угроз вследствие недоинвестирования. Корневой проблемой он называет «отсутствие определенности в целевой модели жилищно-коммунального сектора».

Безусловно, конкретизация целевой модели сектора крайне важна.

В то же время, при помощи применения инструментов проектного финансирования, государственно-частного партнерства, и институциональной инженерии, имеется возможность снизить потребность в денежных инвестициях проекта в 3-5 раз, и сделать возможными проекты по переоснащению и модернизации основных фондов предприятий ЖКХ, хотя ранее это считалось неэффективным.

 

Ссылка: http://expert.ru/expert/2015/27/u-nas-est-kalkulyator-myi-umeem-schitat-dengi/

Цитаты:

«Как строит свой бизнес и о чем думает Андрей Мельниченко

Андрей Мельниченко — фигура непубличная. Широкому деловому миру он запомнился как глава энергичного, если не сказать гиперактивного, МДМ-банка, звездный период которого пришелся на конец 1990-х — начало 2000-х годов. Однако с банком Мельниченко расстался уже восемь лет назад, и в течение этого времени он последовательно выстраивает свои промышленные активы: компанию «Еврохим», занимающуюся удобрениями, угольную компанию СУЭК и Сибирскую генерирующую компанию (СГК).

Не пугайте нас зеленой энергетикой

— Компания СУЭК — крупнейший в России производитель угля. Нет ли угрозы смещения топливно-энергетического баланса в сторону от этого вида топлива в силу экологических или иных причин?

— Потребление энергии в мире растет. Идея тут такая же, как и с причинами неизбежной дальнейшей интенсификации сельского хозяйства: вследствие роста населения и в условиях продолжающегося экономического роста все большее количество людей желает жить все лучше. Энергия — это пища для машин, растущее человечество улучшает качество своей жизни, используя все большее количество машин, которые используют все больше энергии. Приобретенные привычки к насыщенной и комфортной жизни тяжело менять, особенно в современном плоском мире, где информация перемещается с огромной скоростью. Люди не хотят зависеть от изменений погоды, люди хотят познавать и общаться — вот и растущий спрос на отопление, охлаждение, освещение, опреснение, очищение, перемещение, вычисление. Я верю, что этот спрос будет расти и дальше, опережая рост энергоэффективности экономики. Авторитетные прогнозы оперируют цифрами роста совокупного потребления энергии примерно на 35–40 процентов в ближайшие двадцать лет.

 

Удивительно, но факт: чем больше человечество добывает ископаемых ресурсов, тем больше запасы ресурсов, перспективных к добыче в будущем. Основная причина — непрерывное совершенствование технологий геологоразведки и добычи. За последнюю сотню лет неоднократно декларировался тезис о приближении к концу доступных ресурсов — но пока все наоборот. Меня не очень беспокоит, что мой iPhone не возобновляемый, — через пару лет я его наверняка выкину, заместив чем-нибудь более технологически совершенным, и никаких плохих чувств при этом я испытывать не буду.

— А как быть с влиянием сжигания ископаемого топлива на парниковый эффект? Насколько активно влияют на баланс западные регуляторные органы?

— Отрицать факт существования парникового эффекта и влияния деятельности человечества на выбросы углекислого газа бессмысленно. За последние 250 лет его содержание в атмосфере повысилось с 0,03 до 0,04 процента, и из 200 миллиардов тонн углекислого газа, ежегодно уходящих в атмосферу в рамках углеродного цикла, почти 10 миллиардов имеет отношение к деятельности человека (к слову сказать, влияние человечества на азотный цикл, в основном в процессе производства азотных удобрений, существенно выше — там до 60 процентов уходящего в атмосферу азота имеет отношение к деятельности человека). И при неизменности нынешнего тренда роста потребления ископаемой энергии велик риск роста средней температуры. Согласен, что было бы здорово этого избежать. Но в реальной жизни при ограниченности ресурсов целесообразно концентрироваться на наиболее важном. Тут важно не ошибиться, цена ошибки — десятки миллионов человеческих жизней. По данным Мирового банка, в мире 1,1 миллиарда человек не имеют доступа к электричеству; по данным ВОЗ, 1,5 миллиона человек ежегодно умирают от того, что готовят пищу на открытом огне, вдыхая неочищенные продукты сгорания. Причина тут исключительно экономическая: нужны инвестиции в создание инфраструктуры, нужна электроэнергия по доступной цене.

Мне представляется, что активно рекламируемые сегодня технологии производства возобновляемой энергии — биомасса, энергия ветра и солнца — неперспективны и в борьбе с изменением климата они нам особо не помогут, а продвижение экономически неперспективных технологий за счет бюджетных субсидий или регуляторных ограничений на использование традиционных видов топлива, включая атомную энергетику, есть самое что ни на есть неоправданное отвлечение ресурсов от решения реальных задач.

— Почему?

 

— Гидрогенерация сегодня составляет примерно 6 процентов в первичном производстве энергии в мире. Доступный пресноводный ресурс хоть и называется возобновляемым, тоже крайне ограничен. Конкуренция за него, в первую очередь со стороны сельского хозяйства, крайне велика. Следует учитывать и побочные последствия развития гидрогенерации: гибель лишаемых привычных путей миграции обитателей водоемов, утрата значительных земельных ресурсов при создании водохранилищ, порой не совсем добровольное массовое переселение людей.

По оценкам Международного энергетического агентства, техническая возможность потенциала роста производства гидроэнергии в мире — примерно в два раза. В условиях роста спроса на энергию это приводит нас к цифрам, ограниченным 7–8 процентами в обозримой перспективе.

 

Основная проблема с биомассой в том, что ее производство конкурирует за сельскохозяйственную землю с производством продуктов питания. Сегодня производство биотоплива уже использует около 5 процентов пашни. Человек потребляет 2200–2500 килокалорий в день, наши машины потребляют в сотни раз больше, и производство энергии в основном для потребления людьми уже потребовало вовлечения в оборот 38 процентов суши. Я не верю, что человечество будет готово серьезно увеличить эту пропорцию с целью выращивания пищи для машин.

— Тем временем вся Германия уставлена ветряками…

— Суммарный вклад ветра и солнца в общее производство энергии составляет примерно один процент. Фундаментальная проблема сводится к низкой концентрации природной энергии. Чтобы извлечь значимый объем низкоконцентрированной энергии, надо извлекать ее из большего пространственного объема. Больший объем означает много невозобновляемых грязных материалов, необходимых для производства малого количества чистой возобновляемой энергии. К примеру, для производства одного мегаватта электроэнергии из ветра требуется использовать примерно 550 тонн железа и стали в сравнении с 35 для угольной и пяти — для газовой электростанции.

 

К тому же низкая концентрация энергии означает необходимость использования большой земной поверхности — в цифрах речь идет примерно об одном квадратном метре для производства одного ватта ветряной энергии или производства энергии солнца от пяти ватт в не очень солнечных странах (Германия) до 20 ватт в солнечных пустынях. Наверное, есть потенциал повышения продуктивности производства — в первую очередь в солнечной генерации, — хотя, опять-таки, это никогда не превысит средний объем естественной солнечной радиации на один квадратный метр — примерно 170 ватт.

Вот наглядный пример: обеспечение электроэнергией жителей США потребует размещения солнечных панелей на территории, примерно равной территории Испании, или ветряных установок на территории примерно размером с Казахстан. Для биомассы средняя энергетическая плотность производства составляет 0,5 ватта на квадратный метр, так что идея покрыть нынешнее потребление 16 триллионов ватт энергии за счет такого источника означает необходимость отведения под плантации примерно половины суши.

Для сравнения: сегодня при производстве электроэнергии на угольных станциях достигнута плотность как минимум на два порядка выше — до 1000 ватт на квадратный метр, и это с учетом земли, используемой для добычи угля.

 

Вы правы: Германия действительно выглядит уставленной ветряками. Однако, доля угля в энергобалансе Германии – 44, а в России – примерно 20%. И мне кажется, что мир будет выглядеть еще менее симпатично, если шумные, вибрирующие, высокие и очень металлоемкие генерирующие объекты займут площадь, в тысячу раз превышающую площадь земли, занимаемой сегодня компактными территориями добычи угля и электростанциями. Есть проблемы и с экологией. Недавно мне попалась на глаза печальная статистика: одна ветряная ферма в Алтамоне, Калифорния, убивает 20–25 золотых орлов каждый год; судьба орангутанов, вытесняемых растущими плантациями биотоплива в Индонезии, тоже вызывает серьезную озабоченность.

К тому же давайте не забывать, что солнце ночью не светит и ветер не всегда дует с постоянной силой.

Но есть же процесс удешевления технологии хранения энергии. Есть тренд в росте производства локальной, распределенной энергии.

 

В прогрессивные батарейки я искренне верю. Более того, мне кажется, что хорошая батарейка — лучший друг угольщика. Дело в том, что наиболее экономически привлекательным рынком для замещения при развитии такой технологии станет самый дорогой рынок ископаемого топлива — рынок нефти. Электроэнергия будет вытеснять бензин и дизель, а так называемые возобновляемые источники не смогут серьезно увеличить свою долю в общем производстве электроэнергии.

Насчет распределенной энергии тоже все не просто. Большая часть населения мира живет сейчас в городах, и ожидается прирост этой доли до 70–80 процентов к 2050 году. Современный крупный город очень энергоемок: Нью-Йорк, к примеру, потребляет примерно 100 ватт энергии на квадратный метр. Учитывая один ватт на квадратный метр при производстве ветряной энергии и 5–20 ватт при производстве энергии солнечной, это повод задуматься. При этом, безусловно, какую-то свою локальную нишу распределенная возобновляемая энергия найдет, но в основном там, где часто дует постоянный сильный ветер или ярко светит солнце, нет проблем с доступной землей, пресной водой, биологическим разнообразием и при этом есть спрос на электроэнергию.

— А как насчет замещения угля газом?

 

— Я не верю в полную и окончательную победу газа над углем, особенно в Азии, где быстро растет энергопотребление. Уголь существенно дешевле и доступнее, его запасы гораздо более равномерно распределены по планете. Действительно, при сжигании угля высвобождается большее количество углекислого газа — оперируют показателями, «примерно в два раза».

Однако мне представляется, что более адекватна оценка воздействия на парниковый эффект полного цикла производства — с учетом добычи, транспортировки и сжигания. Природный газ — это метан, а влияние метана на парниковый эффект примерно в сто раз выше влияния углекислого газа в первые двадцать лет после выброса и примерно в двадцать раз на более долгосрочном горизонте. При добыче и транспортировке газа есть утечки метана в атмосферу, при добыче угля утечки метана из угольных пластов существенно меньше, а при транспортировке они отсутствуют. Такой взгляд начинает приводить к цифрам «примерно на двадцать процентов больше», что уже сравнимо. Дальнейшее изучение, как мне кажется, покажет, что на разных рынках все будет по-разному (например, вследствие разности длины плеча транспортировки газа и состояния трубопроводной системы), но я верю, что самое распространенное и дешевое топливо еще долго будет играть ключевую роль в энергетическом балансе человечества.

 

Важное отличие угля от газа — большее количество неблагоприятных для человека и природы примесей: сера, азот, ртуть, твердые частицы, — однако современные экономически адекватные технологии очистки, используемые на вводимых в последние двадцать лет угольных станциях, полностью справляются с улавливанием этих выбросов. В отношении сокращения выброса углекислого газа при сжигании угля магистральный путь понятен: КПД современных угольных станций на треть выше, чем у тех, что строились ранее. В целом в мире парк угольных станций существенно старше парка газовых станций, поэтому просто за счет их постепенного вывода из эксплуатации и замены новыми будет обеспечиваться снижение выбросов углекислого газа.

В России же ключевой задачей давно пора бы определить развитие когенерации — совместной выработки тепла и электроэнергии. Например, КПД сжигания угля на станции, работающей в режиме когенерации, достигает 70–80 процентов, в отличие от среднего КПД при переработке в электроэнергию, составляющего примерно 30–35 процентов.

При этом доля газа в производстве энергии будет увеличиваться, в первую очередь за счет снижения себестоимости его производства, вызванного прогрессом в развитии технологий добычи и транспортировки. К примеру, в США в последние годы сланцевый газ серьезно теснит уголь в секторе поставок на электростанции. Плюс капитальные затраты на строительство газовых станций ниже, чем на строительство станций угольных.

 

— Цены на уголь сейчас не самые высокие. Как это сказывается на положении СУЭК?

— Из-за «сланцевой революции» в США и одновременного замедления экономик стран — крупнейших потребителей угля произошло циклическое превышение объема производства угля над спросом. Это вызвало обвал цен вдвое — со 110 до 55 долларов за тонну. Это самый низкий ценовой уровень с 2005 года. Я верю, что через три-четыре года рынок сбалансируется растущим спросом.

Стратегия СУЭК — быть наиболее конкурентным и самым надежным поставщиком российского угля на внутреннем и экспортном рынках. Наше важное конкурентное преимущество по сравнению с коллегами в России — производственные активы в семи российских регионах, что позволяет нивелировать риски перебоев в производстве и доставке. При этом компания активно развивает добычу и обогащение угля на Дальнем Востоке и в Восточной Сибири, что позволяет опережающими темпами наращивать сбыт на приоритетных азиатских рынках. Одновременно идут инвестиции в оптимизацию стоимости доставки продукта к потребителю: вагоны, порты (в том числе построенный с нуля современнейший угольный порт в бухте Мучке, который за несколько лет выводится на мощность свыше 20 миллионов тонн перевалки в год, модернизируемый порт Мурманск), фрахт, сеть продаж на целевых рынках.

 

Как и «Еврохим», СУЭК стремится к работе непосредственно с потребителями, предлагая им оптимальный для удовлетворения их специфической потребности продукт. Например, станция без установки десульфуризации заплатит премию за низкое содержание серы; рынок, поощряющий минимальное производство золы, заплатит за ее пониженное содержание в пропорции к каждой сожженной калории. Смешение различных марок углей, как добываемых, так и закупаемых с рынка, так называемый блендинг, с целью приведения доступных ресурсов к желаемому продукту позволяет получать определенную дополнительную маржу.

 

— В этих конъюнктурных условиях вы планируете увеличивать производство и наращивать свою долю рынка?

 

— На внутреннем рынке потенциала роста своей доли рынка мы особо не видим. С точки зрения экспорта в Европу — вряд ли, если учесть снижающееся там потребление угля. Но если наше государство примет решение инвестировать в развитие порта Тамань, это откроет российскому углю дорогу на растущие рынки Турции, Египта и Марокко — и мы обязательно этим воспользуемся.

 

Хорошие перспективы просматриваются на Востоке, рынок торгуемого угля в Тихоокеанском бассейне продолжает расти, и мы планируем несколько подрастать там, в первую очередь за счет развития добычи в регионах, более близких к рынкам сбыта, чем традиционный для российского энергетического экспортного угля Кузбасс.

 

— СУЭК рентабельна по текущей деятельности?

 

— Да, СУЭК — вполне устойчивая компания. Даже в случае драматического развития ситуации в мировой угледобыче и еще большего снижения цен мы сможем досмотреть кинофильм до конца.

— Какое место занимает в вашей модели Сибирская генерирующая компания?

— Когда в конце 2008 года мы получили энергоактивы в операционное управление, их техническое состояние было тяжелым (возраст станций — 30–70 лет). За несколько лет была реализована программа строительства и модернизации десяти энергоблоков по договорам поставки мощностей общей стоимостью 85 миллиардов рублей, и эти два гигаватта новой мощности стали технической и экономической базой для дальнейшего развития компании. Теперь актуальная задача — достроить адекватную систему управления, возможно, нарастить размер деятельности. С бизнес-стратегией все тоже понятно: повышать операционную эффективность и надежность, увеличивать долю экономически и экологически существенно более эффективной когенерации, замещая на тепловом рынке котельные, а на электрическом — электростанции, работающие в конденсационном режиме. В конечном итоге СГК создает основу для того, чтобы в будущем обеспечить быстрый рост хозяйства и промышленности сибирских регионов, на которые мы делаем ставку.

 

Хотелось бы объяснимого регулирования

— Как вы оцениваете макроэкономическую ситуацию в России? Как долго продлится кризис и где факторы, которые могли бы ускорить выход из кризиса?

 

— В последние годы наше государство все более концентрируется на тактике, чему необходимость преодолевать то один, то другой кризис особенно способствует. В тех отраслях, которыми занимаюсь я, эта тактика сводится к сдерживанию цен.

 

В растениеводстве основные усилия государства направлены на снижение цены зерна на внутреннем рынке, что на следующем шаге оказывает негативное влияние на экономику основных поставщиков ресурсов для сельского хозяйства — нефтяных компаний, производителей семян и средств защиты растений, производителей удобрений. В энергетике государство стремится обеспечить гарантированное предложение электрического тока и тепла всем желающим, тоже по заниженной цене. Это тормозит и останавливает вложения в модернизацию предприятий энергетики, в замену тепло- и электросетей, не дает развиваться энергомашиностроению, инжинирингу, негативно влияет на поставщиков топлива. Подозревать, проверять, предлагать перераспределить каким-нибудь непонятным и все более искусственным методом — это существенно проще, чем созидать и создавать долгосрочную ценность.

 

Сделать что-то получше в любом производстве — будь то растениеводство либо производство электроэнергии или тепла — можно только, проинвестировав капитал и приложив организационные усилия. Отсюда первая развилка: государство может либо изъять капитал из экономики через налоги и инвестировать его самостоятельно, либо доверить этот процесс профессиональным капиталистам. Основное различие тут в том, что частный инвестор рискует своими и привлеченными на рынке деньгами, а уполномоченный государством институт — деньгами населения, сконцентрированными административным путем. Я верю, что доверить предпринимателю инвестировать свое — моральнее и экономически правильнее.

 

Исходя из этого мне представляется, что роль государства должна в основном сводиться к обеспечению привлекательных условий для частного инвестирования, в первую очередь к снижению рисков непредсказуемых действий самого государства, а также к поощрению конкуренции. В растениеводстве я за рынок, за отсутствие экспортных пошлин, но при этом за цену внутреннего рынка не выше худшей цены при поставках на экспортные рынки. Если есть риск влияния на независимость внутренней и внешней политики нашего государства путем влияния на цепочки поставок импортного продовольствия со стороны недружественных сил, если этот риск действительно профессионально оценен и наилучшей стратегией принято обеспечение продовольственной самообеспеченности — ну что ж, это плата за обеспечение безопасности страны.

 

Но давайте в таком случае постараемся использовать ограниченные ресурсы экономики для противодействия неограниченному количеству угроз хотя бы путем повышения эффективности и прозрачности их использования — например, осуществляя прямые дотации из федерального бюджета в адрес производителей той продукции, которую в чисто рыночной среде не имело бы смысла у нас в стране производить вообще, так же как оплачиваем все мы в конечном итоге из нашего федерального бюджета расходы на другие элементы безопасности. Давайте распределять такие дотации открытым, понятным способом в адрес тех производителей, которые смогут обеспечить необходимый объем производства с привлечением наименьшего объема субсидий на единицу производимого.

 

Мне представляется крайне неэффективной выработавшаяся в последние годы традиция ежегодного диалога аграриев с правительством и последующего диалога аграриев с поставщиками ресурсов с участием правительства. Сначала растениеводов убеждают в полезности для экономики страны такого инструмента, как субсидирование за их счет производителей мяса, потом совместно убеждают переработчиков в полезности субсидирования за их счет потребительского рынка (с приглашением розничных сетей). Как следствие, аграрии симметрично просят правительство поддержать идею привлечения поставщиков ресурсов к поддержке аграриев методом поставки массовых удобрений и солярки по льготной цене. Основным аргументом для производителей удобрений здесь каждый год служит угроза введения экспортной пошлины.

 

От этой ежегодной комбинации в итоге выигрывают те, кто умеет создать побольше шума и обеспечить перетягивание на себя непропорциональной доли льготного ресурса. Как следствие, например, в стране нет серьезных инвестиций в производство наиболее востребованных на внутреннем рынке удобрений и нет серьезных инвестиций в создание конкурирующих между собой за потребителя современных сетей продаж, способных повлиять на изменение структуры потребления удобрений в сторону более специализированных и эффективных. По-моему, эта чехарда совсем не то, что нашему сельскому хозяйству на самом деле нужно.

 

В энергетике ситуация еще более запутанна. С одной стороны, колоссальным успехом реформы РАО ЕЭС стал приход в отрасль целого класса квалифицированных и ответственных инвесторов — и российских (КЭС, СГК, «Интер РАО», «Газпром»), и иностранных (Fortum, Enel, E.ON). С другой стороны, реформа была начата и не доведена до логического конца. Основная проблема — отсутствие определенности в целевой модели жилищно-коммунального сектора. Из-за этого невозможно определить целевое состояние ни розничного рынка электроэнергии, ни еще более значимого в наших условиях сектора теплоснабжения. А без окончательной точки в определении модели рынка тепла невозможно завершить и полуначатую реформу оптового рынка электроэнергии. Так же как отсутствие законченности на розничном и оптовом рынках электроэнергии не позволяет упорядочить деятельность сетевого комплекса.

 

— Что вы имеете в виду?

 

— Проблема с централизованным теплоснабжением сводится к тому, что наиболее эффективной формой этой деятельности объективно является региональная монополия. Почти всегда в наших крупных городах существенно более оправданно с экономической и экологической точек зрения производить тепловую энергию на двух-трех крупных ТЭЦ, одновременно вырабатывая и продавая на рынке электроэнергию, нежели производить тепло в десятках отдельных котельных. Система транспортировки тепла также становится гораздо более эффективной и надежной при наличии единого правильно мотивированного профессионального оператора. Монополиста, разумеется, надо регулировать — требуя от него предоставления услуги гарантированного качества, прозрачной процедуры подключения новых клиентов и тому подобного. При этом монополисту надо платить, и встает вопрос, какая плата является адекватной.

 

Мне кажется, что оптимальна обсуждаемая последние два с половиной года в правительстве модель альтернативной котельной. Суть модели: при отсутствии рынка цена для монополиста должна быть такой, какая сформировалась бы на рынке, если бы он был конкурентным, то есть цена формировалась бы в результате конкуренции самых современных котельных. Разумно предположить, что цена такого рынка была бы не ниже средней полной (с учетом окупаемости инвестиций) себестоимости производства у его участников и при этом вряд ли бы ее заметно превышала, так как в противном случае потребителю было бы выгоднее построить собственную котельную.

 

— А как сейчас?

 

— Сейчас удивительно. Дешевому поставщику теплоэнергии регулятор исходя из себестоимости производства определяет плату подешевле, а дорогому — подороже. Рентабельность определяется как процент от реализации. Иными словами, на рынке одного и того же товара присутствуют две цены: подешевле — более эффективному участнику рынка и подороже — менее эффективному. Как следствие, менее эффективные вытесняют более эффективных, и среди всего многообразия участников, обеспокоенных состоянием дел в области ЖКХ, невозможно идентифицировать и призвать к ответу того человека, который признает это безобразие результатом своей деятельности.

 

Модель альтернативной котельной ведет к повышению платежей населения за тепло. В ряде регионов цена повысится, но в ряде — понизится. В среднем по стране цена альтернативной котельной получается примерно на 25 процентов выше текущего уровня. При этом никому не надо, чтобы цена единоразово возросла на эту величину. Должен быть определен четкий и неизменяемый график роста, под который те инвесторы, которые готовы работать вдолгую, смогут спланировать свой инвестиционный план. Сегодня расходы населения на обогрев занимают в среднем 4–5 процентов потребительской корзины, а в результате выхода на тариф альтернативной котельной в условиях отсутствия роста реальных доходов населения доля тепла возрастет до 5–6 процентов доходов населения.

 

Введение такой модели ценообразования приведет к инвестиционному буму в отрасли с колоссальным мультипликативным эффектом для поставщиков-смежников, существенно повысит энергоэффективность и уменьшит выбросы углекислого газа и вредных веществ. Лет через десять проблемы с теплом будут вспоминаться примерно так же, как сегодня вспоминаются проблемы с отсутствием возможности провести в квартиру телефон.

 

Понятно, что от бюджета потребуется поддержать определенную категорию населения — но опять-таки, прозрачный процесс доведения средств поддержки до объективно нуждающихся в них граждан, безусловно, окажется более эффективным, чем альтернатива. Альтернативой же являются прямые инвестиции государства в поддержание коммунальной инфраструктуры. Базируясь на опыте приведения в порядок инфраструктуры городов вроде Сочи или Владивостока, можно примерно ее просчитать. Денег на такую альтернативу для всей страны у бюджета нет. Сконцентрировав же возможные ресурсы на непосредственной поддержке социально незащищенных граждан, мы эффективно и быстро смогли бы отремонтировать систему коммунального обеспечения всех наших крупных городов, да еще и на многое другое осталось бы.

 

— Вы надеетесь, что государство решится на внедрение предлагаемой модели?

 

— Честно говоря, не очень. И другие участники рынка тоже не слишком оптимистичны. То, что процесс выхода частного капитала из теплового бизнеса начался, — об этом можно говорить уже с уверенностью. Многие муниципалитеты стали собственниками ТЭЦ, с ответственностью за неминуемую деградацию технического состояния этих сложных технологических объектов. К сожалению, среди высоких руководителей пока еще никого серьезно не насторожил тот факт, что объекты стоимостью десятки миллиардов рублей собственники дарят, уходя таким образом от затрат на убыточную эксплуатацию. Примеров таких становится все больше: Рубцовск, Шаринская ТЭЦ, Новокузнецк или вот комплекс из трех ТЭЦ в Твери, отданный компаниям с уставным фондом 10 тысяч рублей за символическую плату.

 

Зачем тебе, если ты не жулик, ворующий на потоках независимо от прибыльности или убыточности обкрадываемого бизнеса, а долгосрочный инвестор, вкладывающий деньги с целью извлечения честного дохода на капитал, присутствовать в таком неблагодарном занятии, неся при этом как минимум репутационную ответственность за надлежащее состояние того, что за эти деньги надлежащим образом содержать нельзя?

 

Как мне кажется, у правительства есть ощущение, что тянуть ситуацию можно еще долго. Мне так не кажется. Количество аварий растет, постоянно растет и себестоимость разваливающегося хозяйства — и за это все равно в той или иной форме платит потребитель, только в итоге получается все дороже. Не думаю, что это нашей стране хоть чем-то выгодно.

Государство продолжает работу по ассимилированию инструментов импакт-инвестинга

Законодательство оформляет наработанную практику, в законодательство переводятся устоявшиеся обычаи делового оборота. Спектр инструментов соинвестирования частного инвестора и государства существенно шире. Надеемся, что в скором времени в практику и в законодательство они также полноправно войдут.

«Во вторник Госдума во втором чтении приняла законопроект о государственно-частном и муниципально-частном партнерстве (ГЧП и МЧП), в среду он должен пройти третье чтение. Документ только в Госдуме ждал принятия более двух лет и с тех пор многократно менялся. В последней версии изменилось даже само название: из него исчезли слова «об основах» – теперь это законопроект о ГЧП и МЧП.

Его основная цель – расширить линейку инструментов ГЧП и дать свободу региональным и муниципальным проектам, которые сейчас с трудом вписываются в федеральный закон о концессиях, а использовать местные законы в отсутствие федерального регулирования было слишком рискованно.

Но вряд ли принятие закона запустит бурный рост партнерств, указывают эксперты Центра развития ГЧП. Во-первых, более 95% концессионных проектов – это реконструкция систем теплоснабжения, а также водоснабжения и водоотведения (см. врез), а эти объекты из нового законопроекта исключены – единственной доступной для них формой ГЧП останется концессия. Во-вторых, законопроект предполагает, что каждый проект должен будет пройти оценку эффективности, указывают эксперты.

Законопроект также должен ограничить заключение так называемых государственно-государственных партнерств: он запрещает выступать на стороне частного партнера ГУПам и МУПам, публично-правовым компаниям и госкорпорациям, а также компаниям, подконтрольным государству, региону или субъекту, – т. е. с госдолей свыше 50%.

Норма была одной из наиболее остро обсуждавшихся новелл из-за активной роли госбанков в ГЧП. Сейчас на стороне частного партнера в концессионных соглашениях, а также в региональных проектах ГЧП часто выступают проектные компании, контролируемые госбанками. Например, один из наиболее активных инвесторов – «ВТБ капитал», входящий в группу ВТБ. «ВТБ капитал» предпочитает входить в капитал консорциума, получая долю от 50% и выше: например, у инвестбанка изначально было 60% концессионной компании «Магистраль двух столиц», которая построит и будет обслуживать один из участков платной трассы М11 Москва – Санкт-Петербург.

Госбанкирам не нравилось ограничение, рассказывали люди, участвовавшие в разработке законопроекта. В процессе обсуждения по совместному предложению крупнейших банков в законопроекте появился переходный период для этой нормы – пять лет с момента вступления закона в силу, указывал исполнительный вице-президент Газпромбанка Алексей Чичканов.

Но в редакции, принятой во втором чтении, такой переходный период больше не предусмотрен. «Наша цель – развивать частных застройщиков и операторов», – подчеркивает замдиректора департамента Минэкономразвития Мария Ярмальчук. Госбанки смогут участвовать в проектах как финансирующие организации, но ограничение для компаний, выступающих частными партнерами, должно стимулировать развитие рынка, говорит Ярмальчук.

Ограничение касается только непосредственного частного партнера, которым, как правило, выступает специальная проектная компания. То есть госбанку или госкомпании достаточно будет согласиться на долю ниже 50%. «Но 49% – это уже хорошо», – радуется Ярмальчук. Влияние на выбор подрядчика и оператора при доле ниже 50% будет ограничено, объясняет юрист Herbert Smith Freehills Яна Иванова: так, госбанк не сможет полностью определять деятельность проектной компании. Учитывая роль, которую госбанки сейчас играют в проектах ГЧП, это ограничение способно в перспективе сместить баланс внутри консорциумов в пользу, например, строительных компаний и уйти от доминирования финансирующих организаций, рассуждает она.

Правда, у ограничения могут быть и отрицательные последствия. Законопроект ограничивает не только участие госбанков и госкомпаний на стороне частного партнера, но и НКО, созданных государством, регионами или муниципалитетами. Это может помешать проектам в образовании, предупреждают эксперты Центра развития ГЧП: образовательными организациями, имеющими лицензию, являются исключительно НКО. А частный партнер, который не является НКО, может осуществлять только техническое обслуживание объекта, без образовательных услуг.»

http://www.vedomosti.ru/economics/articles/2015/07/01/598732-partnerstvo-gosudarstva-s-gosbankami-budet-ogranicheno

Капитализм, экономика, деятельность, и институты

Капитализму много лет и много раз предсказывали погибель. Однако, самым первым таким предсказателем был К. Маркс, и он же стал самым креативным предсказателем, напророчив преобразование капитализма в нечто иное, за счет снятия института капитала. Это процесс сейчас неуклонно происходит, вовлекая в орбиту рынка 6 не-золотых-миллиардов. Вполне возможно, что к моменту очередного предсказания социологи откроют новый, ранее неизученный институт устройства общества, применение которого позволит человечеству пожить еще несколько десятков лет без супер-катастроф. Наметки уже проявляются в виде совместного инвестирования.

 

Эксперт http://expert.ru/expert/2015/20/gde-glaz-lyudej-obryivaetsya-kutsyij/

«Пять ведущих мировых социологов предрекают трудные времена для капитализма, которые могут завершиться его глобальным кризисом и крахом

Немногим менее полутора веков назад Карл Маркс в первом томе «Капитала», подводя итог рассуждений об истории и будущем капитализма, сделал одно из самых известных своих предсказаний о его грядущей гибели: «Монополия капитала становится оковами того способа производства, который вырос при ней и под ней. Централизация средств производства и обобществление труда достигают такого пункта, когда они становятся несовместимыми с их капиталистической оболочкой. Она взрывается. Бьет час капиталистической частной собственности. Экспроприаторов экспроприируют».

Прошло сто пятьдесят лет, а дискуссии о будущем капитализма продолжаются с разной степенью интенсивности, с каждым новым кризисом приобретая новые краски. Хотя после краха Советского Союза большей части человечества стало казаться, что капитализм победил полностью и окончательно, в последние годы он испытывает серьезные экономические и социальные потрясения и приобретает новые, угорожающие черты. На Западе падает численность и благосостояние среднего класса, угрожающе растет безработица, а социальное государство, которое расценивалось как главное достижение послевоенного капитализма, уходит в прошлое. Рынок вторгается в сферы общественной жизни, считавшиеся в социальном государстве главным общественным достоянием, доступным всем членам общества независимо от достатка: в образование, здравоохранение, культуру. На Востоке эксплуатация рабочих приобрела черты, свойственные жестокому XIX веку, когда Маркс делал свои революционные пророчества. В результате дискуссии о будущем капитализма возобновились с новой силой. Хотя есть сторонники точки зрения, что предсказание Маркса носило не научный, а идеологический характер, а каждый кризис только укрепляет капитализм, обновляя его, в результате чего он приобрел черты, принципиально отличающие его от капитализма, описанного Марксом. И новый кризис будет преодолен. Но есть и те, кто считает, что ситуация принципиально ухудшилась, и нас ожидает дальнейшее усугубление экономической и социальной ситуации во всем мире, итогом которой станет главный кризис, а вместе с ним наступит и крах капитализма.

 

В книге, о которой идет речь, пять ведущих исторических социологов мира объединились, чтобы обсудить вопрос, есть ли будущее у капитализма. Иммануил Валлерстайн и Рэндалл Коллинз (еще в 1970-е предсказавшие крах Советского Союза) обосновывают вторую точку зрения; Майкл Манн и Крэг Калхун — первую. А Георгий Дерлугьян на примере СССР анализирует причины краха первой попытки создать альтернативу капитализму. Но все они сходятся в том, что весь мир ждут нелегкие времена всеобщего кризиса капитализма: «Все мы так или иначе согласны, что сегодня в мире накапливаются причины для кризиса именно структурного, т. е. неразрешимого в пределах стандартных политических и инвестиционных решений наших дней».

Объясняя причины своего обращения к этой теме, авторы в коллективном предисловии, в частности, отмечают, что их страшит «не столько будущее — оно может оказаться разным в зависимости от наших коллективных действий. Нас более тревожит то, что за два с лишним десятилетия, минувшие с окончания холодной войны, стало немодно и даже неловко обсуждать планы возможного будущего мира и тем более перспективы капитализма».

Одна из причин наступления всеобщего кризиса капитализма, по мнению Валлерстайна, то, что еще в 70-е годы прошлого века обозначились пределы его роста. С тех пор капитализм преодолевал свои постоянные кризисы, не решая проблем, а перекладывая их на плечи будущих поколений, которым придется признать, что капитализм стал невыгодным даже для самих капиталистов. А главная угроза для капитализма — нарастающее количество «ненужных» людей. «Главной заботой всех государств в мире стала настоятельная необходимость предотвратить бунт лишившихся работы рабочих, к которым присоединяется средний слой, чьи сбережения и пенсии тают на глазах». Способа восстановить эффективность капитализма, по мнению Валлерстайна, не существует. Свою статью он заканчивает вполне в духе знаменитой фразы Ленина о верхах и низах: «Современная мировая система… не может продолжаться, потому что она… не позволяет капитализму (скорее его высшим классам. — «Эксперт») бесконечно накапливать прибыль. Равно как и низшие классы больше не верят, что история на их стороне и что их наследники унаследуют мир».

Как продолжение этой мысли Валлерстайна о судьбе низших классов звучит название статьи Коллинза: «Средний класс без работы. Выходы закрываются». Главная ее мысль: процессы технологического замещения, которые ранее касались только рабочего класса, теперь распространились и на средний класс, делая его все более уязвимым перед присущими капитализму кризисами, безработицей, возможной нетрудоспособностью, старостью. А образование, наличием которого средний класс всегда отличал себя от рабочего класса, испытывает, в силу все большего распространения и естественного в этих условиях снижения своего уровня, инфляцию дипломов. «Когда из-за автоматизации сократился рабочий класс, капитализм спасся, передвинув высвобождающиеся массы в ряды среднего класса. Сейчас компьютеризация… начинает сокращать средний класс». В результате подавляющее большинство населения, по крайней мере в развитых странах, оказывается выброшено не только с работы, но и из жизни. Вот почему, по мысли Коллинза, процесс технологического замещения труда в конце концов породит долгосрочный и, вполне возможно, окончательный кризис капитализма и его крах. И это наступит не в неизвестном «далеко», а в обозримом будущем, когда число людей, потерявших работу из-за процессов технологического замещения, превысит 50% работоспособного населения, то есть, по оценке Коллинза, к 2040 году.

Однако последствия кризиса будут зависеть не столько от обнищания масс, сколько от настроения верхов. Именно раскол правящих элит (который, скорее всего, становится неизбежным из-за сопровождающего любой экономический кризис бюджетного кризиса) парализует государство и открывает возможности для политиков, преследующих радикальные, революционные цели. Что, собственно, демонстрирует нам история всех революций. Достаточно вспомнить бюджетный кризис во Франции конца XVIII века, когда дефицит королевской казны в 1783 году составлял более 20% и продолжал увеличиваться, что потребовало повышения налогов, созыва Генеральных штатов и далее по цепочке. Аналогичные процессы происходили и в России*. Перед революцией 1917 года внешний долг страны вырос с 8,8 млрд рублей в 1914 году до 10,5 млрд в 1915-м, а к январю 1917 года и вовсе составил 33,6 млрд рублей. Инфляция достигла 13 000%. Крестьяне отказывались продавать продовольствие, и в конце 1916 года государство было вынуждено ввести продразверстку. Далее последовали крах монархии и октябрь 1917-го.

Итак, по мнению Коллинза, революция неизбежна. Вопрос лишь в том, к чему она приведет: к фашистской диктатуре или к демократической некапиталистической системе? Хотя Коллинз старается избегать слова «социализм» (видимо, чтобы не возникали нежелательные реминисценции относительно неудачного советского опыта), тем не менее он приходит к выводу, что «грядущие столетия увидят колебания между двумя типами политэкономических систем, от капитализма к социализму и, возможно, обратно к капитализму».

Но чтобы стало ясно, что нас ждет, если капитализм будет заменен социализмом, необходимо рассмотреть, чем же был тот советский коммунизм, почему он рухнул прямо у нас на глазах и может ли вновь стать альтернативой. Собственно, этими вопросами задается Георгий Дерлугьян в статье «Чем коммунизм был». Чтобы дать на них ответ, автор вначале обращается к характеристике того, что он называет «российской геополитической платформой», лежащей в основе большинства исторических поворотов нашей страны, для чего предпринимает короткий, но весьма емкий исторический обзор. И показывает, что революция 1917 года была логическим завершением существования империи, вся история которой пронизана постоянно повторявшимся бунтом низов. «Бунтарские настроения (в последние столетия империи. — «Эксперт») крестьян, промышленных рабочих и интеллигенции, наконец, нерусских национальностей… были прямыми последствиями абсолютистской модернизации России», которая началась еще при Петре и продолжалась два столетия. Так же логично было то, что именно в России захватили и удержали власть большевики, которым, опираясь на те же авторитарные методы, «удавалось сочетать ортодоксальнейшую веру в свое историческое предназначение с изумительным политическим оппортунизмом в выборе средств достижения своих громадных целей». Большевики сумели провести грандиозную модернизацию страны за рекордно короткие сроки и, не прерывая процесс модернизации, победить в чудовищной по масштабам и жертвам войне. Но все это далось ценой ужасных жертв и человеческого перенапряжения. Большевики буквально воплотили в жизнь слова Маяковского: «Партией стройки в небо взмечем, держа и вздымая друг друга» (может, стоит лишь заменить в этой строке одно слово: «громя и вздымая друг друга»).

 

Успехи Советского Союза были бесспорными и долгое время не только признавались, в том числе враждебным окружением, но и служили примером для подражания. Поэтому возникает закономерный вопрос: почему все закончилось столь бесславно? Конечно, в первую очередь из-за внутренних противоречий, накопившихся в СССР за многие годы и особенно проявившихся в последние два десятилетия его существования. Правящая номенклатура пыталась не разрешить их, а скорее замазать, обеспечив за счет нефтедолларов подкуп значительной части населения, уставшего к тому же от предыдущих лет беспрецедентного напряжения. «Всеобщая комфортная безответственность, потеря идейных ориентиров вкупе с закупоркой социальной мобильности… составили суть «брежневского застоя»». Но перемены были неизбежны. Итогом стал приход к власти Горбачева, реформы которого были «сырой, плохо продуманной, недосказанной импровизацией». Что было не столько виной генерального секретаря, сколько его бедой и бедой всей номенклатуры, которая и сама себя плохо осознавала, и плохо знала свою страну (в чем признавался тот же Юрий Андропов) — в том числе из-за запрета или, по крайней мере, ограничения на обсуждение реальных проблем на протяжении большей части предшествующей советской истории. В этих условиях последовательное накопление даже незначительных ошибок руководства страны может оказаться для нее фатальным. Что и произошло.

А потеря государственной целостности в результате неумелой и противоречивой политики реформ и распад системы правопорядка сделали невозможной осмысленную экономическую политику. Крах стал неизбежен, тем более что советская элита, продемонстрировав крайнюю политическую близорукость, не сумела сохранить единство перед лицом угроз, которые становились неизбежными и для нее самой, и для всего СССР. Этим она отличалась от китайской элиты, которая не только сохранила единство, но и выбрала весьма рациональную стратегию реформ, по примеру Японии и Южной Кореи переведя страну на рельсы авторитарного, «девелопменталистского» государства, не разрушая ни схему управления страной через компартию, ни идеологию, которую она приспособила под новые задачи. Таким образом, сравнение опыта СССР и Китая показывает, что именно «олигархические элиты, разрозненные институционально, ослепленные идеологическими предрассудками и подавляющие альтернативные дискуссии, могут в момент кризиса серьезно навредить не только самим себе, но и всем нам».

Однако успехи Китая не отменяют всеобщего кризиса капитализма. КНР и ее успех сами стали проблемой, разрушающей экономику развитых стран. Все же, полагает Дерлугьян, «глобальный кризис будет разворачиваться главным образом в сфере мировой экономики, а не в сфере геополитики. В центре политических баталий окажутся вопросы общественного контроля над частными экономическими корпорациями», и споры эти надо начинать уже сейчас. Именно широкая, открытая и ответственная общественная дискуссия о будущем позволит подготовиться к преодолению текущих и грядущих проблем, избежать катаклизмов, подобных революциям прошлого и их авторитарным последствиям. Таким образом, ответ на вопрос, как человечество будет выходить из всеобщего кризиса капитализма — через революции и войны или радикальные реформы, по мнению Дерлугьяна, находится в руках самого человечества.

 

Фактически той же точки зрения придерживается и Майкл Манн, заканчивающий свою статью «Конец, может, и близок, только для кого?» словами: «Человечество вольно выбирать между хорошими и плохими сценариями… Вот почему предсказать будущее капитализма или мира невозможно». Это не отменяет того факта, что современный капитализм находится в глубоком кризисе, но сами по себе кризисы не говорят о будущем крахе капитализма. И об этом свидетельствует опыт двух великих кризисов-депрессий конца 1920-х и начала 2000-х, которые капитализм все же сумел преодолеть. Однако, апеллируя именно к этому опыту, Манн считает нужным заметить, что если в ходе последнего спада «еще большее число стран будет применять неолиберальные меры жесткой экономии… то вслед за этим наступит еще одна Великая депрессия, которая, вполне вероятно, будет более глобальной и системной»**. Тем не менее общий прогноз Манна значительно более оптимистичен, чем выводы Валлерстайна и Коллинза. По его мнению, «в результате (своего развития. — «Эксперт») в мировом масштабе утвердится реформированный капитализм с большим равенством и правами социального гражданства для всех». Это будет «не конец капитализма, а появление нового, лучшего капитализма…», в ходе которого экономика мира станет более однородной, в ней уже не будет таких центров доминирования, как США в современном мире.

Крэг Калхун, статьей которого завершается сборник, не случайно назвал ее «Что грозит капитализму сегодня?». Не предвидя неминуемого развала капитализма, он исследует основные угрозы, которые тем не менее могут привести к его краху, если человечество не займется их решением. Их три.

Во-первых, несбалансированность финансов по отношению к другим экономическим секторам. Капитализм, считает Калхун, действительно постоянно создает проблемы для самого себя, для человеческого общества и природы, а «финансиализация капитализма», как ее называет Калхун, то есть преобладание финансовых интересов над интересами реальных секторов экономики, загоняет его в мертвую петлю накопления гигантских долгов и безответственных финансовых спекуляций.

Во-вторых, рост социальных и экологических издержек капитализма, которые Калхун, вслед за другими авторами сборника, считает следствием неолиберальной политики правящих элит капитализма, способствовавшей ослаблению способности государств бороться с этими издержками, превращению государств в «институциональных идиотов», как писал об этом другой известный западный политолог Колин Крауч.

В-третьих, внешние угрозы, такие как потенциальные войны и климатические изменения.

Подводя итог своих размышлений, Калхун пишет: «Капитализм не сможет процветать, если институты не будут реформированы, занятость — восстановлена, а экологические, относящиеся к здравоохранению и другим сферам проблемы — так или иначе решены… Вопрос в том, хватит ли этих изменений для того, чтобы справиться с системными рисками и внешними угрозами?»

Завершает книгу совместное заключение всех ее авторов, где анализируется происхождение сегодняшней реальности, в которой ключевую идеологическую роль стали играть правые неолибералы, сумевшие преодолеть наследство послевоенной победы левых, в том числе в их новой ипостаси 1968 года, и уже после краха Советского Союза навязавшие всему миру новую утопию «идеального капитализма», в котором ключевую роль стали играть не люди, а финансовые потоки. Но «планы мировой неолиберальной империи споткнулись о структурные реалии миросистемы… Накопленные астрономические суммы в абстрактно-номинальных денежных единицах не могут найти продуктивного использования и тем самым обнаруживают свою фиктивность». Кризис стал неизбежным, а с ним и сомнения в будущем капитализма, по крайней мере в его нынешнем виде.

Но авторы далеки от катастрофического пессимизма. Основная мысль заключения состоит в следующем: «Большой кризис и трансформация, каков бы ни был их сценарий, не подразумевают, что мир подошел к концу». Конец капитализма не грозит существованию человечества. Более того, «конец капитализма вселяет определенную надежду» либо на его преобразование в новые, человечные формы, либо на переход к обновленному, демократическому социализму.

Будут ли новые губернаторы применять технологии проектного соинвестирования?

Или попробуют залить проблемы деньгами? Доходная часть бюджета Сахалинской области составляет сумму, всего в полтора раза большую, чем Хабаровского края. Располагая бюджетными средствами и технологиями проектного соинвестирования, можно получить гораздо больший результат, чем только с помощью бюджетных средств.

 

Российская газета, N6686 от 29 мая 2015 г.

«Ну что тебе сказать про Сахалин. Монолог нового руководителя Сахалина Олега Кожемяко о том, как он собирается решать проблемы острова»

Кабинет сахалинского губернатора отделан темным деревом, сумеречен и даже мрачен. Олег Кожемяко здесь работает два месяца с того момента, как был назначен врио губернатора Сахалинской области после скандальной отставки своего предшественника.

Тут и состоялась с ним наша беседа. Но в итоге мои вопросы показались мне неуместными. Решил — пусть это будет монолог чиновника, откровенный, как и наш с ним разговор. Монолог о подмоченной репутации власти, островных проблемах и перспективах. О том, почему он урезал себе заработную плату и как намерен разрушить внедренную и уже отлаженную технологию «откатов»…

«Все не просто так…»

С каким чувством пришел работать в этот кабинет? Честно скажу, с осторожным, потому что все не просто так… Арест моего предшественника сказался на работе всего губернаторского корпуса России. Никто не ожидал, что здесь происходят такие процессы, аресты чиновников для многих стали большой неожиданностью, это удар по обществу, удар по вертикали власти.

Хорошо, что это произошло сейчас, что не дали метастазам разрастись дальше, иначе бы зараза охватила все те хорошие начинания, которые Сахалин делал в былые годы. Если бы сегодня эту деятельность не пресекли, то последствия были бы гораздо более тяжелыми.

А проблем на острове очень много.

И эти проблемы нужно решать, люди надеются и ждут от власти конкретных действий. Я имею в виду всех сахалинцев, ведь те проекты, что были запущены ранее, коснутся каждого из живущих здесь.

Беда, что многие инициированные властью проекты никак не обсуждались с населением. И понятно, почему: некоторые из них были настолько, мягко говоря, вызывающе безумны, что никогда не получили бы одобрения рядовых сахалинцев.

Примеры? Ну, скажите, как можно было убедить людей в необходимости потратить восемь миллиардов рублей на строительство аэропорта? Если в сущности такой аэропорт можно построить миллиарда за два с половиной, ну максимум за три. Или как отнеслись бы жители острова к приобретению за счет бюджета в Южно-Сахалинске бэушных зданий по 170 тысяч рублей за один квадратный метр?

Здания находятся в таком состоянии, что еще такую же сумму нужно вложить в их ремонт, чтобы они отвечали задачам, под которые их покупали.

А как объяснить людям покупку судна 1968 года выпуска за 120 миллионов рублей?! В ремонт которого тут же вкладывают дополнительно 40 миллионов рублей, и еще 22 миллиона тратится на его переправку. А строительство в Южно-Сахалинске дворца спорта «Кристалл»? Дело, безусловно, важное, но строить нужно не по завышенным ценам…

Понимаете, Дальний Восток — край малонаселенный, статистика говорит, что у нас проживает один человек на квадратный километр. Но не надо думать, что если ты один на километр, то никто тебя не видит и ничего про тебя не знает. Все эти договоренности об «откатах» известны людям…

Кто капремонт делает?

Меня спрашивают, как вернуть подорванный авторитет власти? Здесь все просто — необходимо быть ближе к народу, свои идеи сверять с мнением людей. И чтобы от этих идей был реальный результат для общества. Не сочтите за пафос, но главное, чтобы власть была честная. Это не трудно достичь: не принимай неприемлемых предложений. И все! Окружающие начнут быстро понимать уровень твоей честности.

Дело местной власти — дороги, тротуары, облик наших дворов , домов и улиц. Состояние школ, детских садов и очереди в них. Это не банальные вещи,

это и есть жизнь. Часто ссылаются на дефицит средств, но больше чем средств, не хватает требовательности, контроля и спроса… У чиновников порой не хватает прививки спроса. Тогда как должна быть бескомпромиссная ответственность за бюджетные деньги.

Домой на капремонт друзей не нанимают, а нанимают профессионалов. Зато за бюджетные деньги некоторые позволяют себе привлечь друзей… Скажу так, если работаешь честно, если от твоего дела есть общественная польза, то никаких перемен бояться не нужно.

Кадры не решают всё

Я особо не старался кого-то менять, люди в основном остались работать на своих местах. С кем-то, правда, пришлось расстаться, но не по моей прихоти, а благодаря ранее совершенным ими же противоправным действиям. Материалы служебных проверок и оперативные данные ясно показывают, что человек отличается, мягко говоря, недобросовестностью… По привычке я берегу чиновников, знающих специфику региона, которые сделали для него много полезного, а не просто занимались бумагами. Беда наших чиновников — боязнь принимать решения: начинают перестраховываться, излишне консультироваться. Ну, раз тебе дали полномочия — делай и отвечай за сделанное, а не можешь делать, то что протирать штаны в кресле?

 

Откровенно скажу, не хватает достойных кадров в сельском хозяйстве. Ввели институт советников — из числа тех, кто в советские годы руководил сельхозпредприятиями. Они знают регион не понаслышке …

 

Новая программа по развитию Сахалина, безусловно, должна опираться на действующую. Нужно подправить, заложить какие-то новые концептуальные вещи, и она будет работать эффективно. Дел много. Это и продолжение работы по горнолыжному отдыху. Для Дальнего Востока это наиболее яркий проект. В городе сел на фуникулер, и через 15 минут уже катаешься на горных лыжах — нигде нет таких условий, а в Южно-Сахалинске есть.

 

На это направление не жалко вкладывать деньги, оно будет работать сотни лет и сотни лет будет притягивать к себе людей с разных регионов России и зарубежья. Вместе с этим будет развиваться и город. Сейчас с мэром Южно-Сахалинска отрабатываем большие программы по изменению облика города, по созданию бренда областного центра. Работы очень много по всем муниципальным образованиям. В Невельске весьма эффективный мэр, который любит свой город, много делает для него. И мы готовы ему помогать.

 

Плачевная ситуация в Корсакове, там власть вообще потеряла связь с народом, для нее главнее стали пункт, параграф, а не живой человек. Ну как можно делать дорогостоящий ремонт в Доме культуры, при этом забывая ремонтировать крышу…

 

Испытание изобилием

 

Годовой бюджет региона 145 миллиардов, таких субъектов в России немного, можно на пальцах посчитать. Наверное, к этому здесь оказались не готовы, с таким бюджетом можно заблаговременно все спланировать, чтобы вместо рациональных вложений средств не началось их разбрасывание. Когда нет денег — это плохо, но когда их становится много и мы к этому не готовы, то получается еще хуже. Не зря у древних одна из самых изощренных пыток была пытка объеданием.

 

При богатом бюджете Южно-Сахалинск нуждается в хороших дорогах, в спортивных площадках и парках. Но когда власть с таким увесистым кошельком в руках решает делать ямочный ремонт дорог, которым нужен капитальный, то это вызывает удивление… В области большой процент ветхого и аварийного жилья. Однако регион в федеральной программе по переселению из ветхого и аварийного жилья был представлен только одним городом — Южно-Сахалинском, и то заявка была неправильно оформлена. Хотя была разработана областная программа. Но пошли привычным, упрощенным путем: выкупали построенное. Не был разработан единый стандарт, не было конкретных проектов, люди не знали, кто в какой дом переезжает и когда. Все это вызывало массу вопросов у населения, строители же ориентировались на непонятное «честное слово», что у них обязательно выкупят построенное жилье.

 

Самое главное, что федеральный центр не участвовал в этой программе. Что получилось в реальности? Сахалинская область вложила шесть миллиардов рублей, а если бы пошли дорогой софинансирования, то было бы вложено двенадцать миллиардов. В два раза больше бы охватили жителей. Наличие денег позволяло расслабиться. И не только… Федеральные деньги — это иная мера ответственности и стандарт иной, там графики и условия работы жесткие. Вот этой ответственности предшественники, видимо, и не хотели.

 

Сахалин и Курилы — это не край земли, наоборот, там Россия начинается, это принципиально разные понятия. В последние годы государство вложило в развитие Курильских островов большие деньги: сегодня самолеты туда летают настолько регулярно, насколько позволяет погода, строятся дороги, приводится в порядок социальная сфера, во все это вкладывались большие средства.

 

Необходимые проекты будем финансировать из областного кошелька. Есть здравая идея сделать там территорию опережающего развития, там неплохо развивается рыбоводство. На островах великолепная рыбалка и роскошные бальнеологические места. Сегодня первостепенно не только обустройство Курил, но и их экономическая интеграция. Пробуксовывает человеческий фактор, агентство по развитию Курил базируется в Южно-Сахалинске, это в корне неправильно. Чтобы развивать территорию, надо жить на ней. По-другому не бывает.

 

Рыба — не мясо

 

Хватает проблем и в рыбоводстве, нередки излишние административные барьеры, связанные с ветеринарными и прочими сопровождениями. Где-то есть предвзятость определенных чиновников… Кстати, сейчас таковых становится меньше.

 

Кроме того, рыбодобывающая отрасль не была привязана к потребностям населения, а как бы существовала сама по себе. Большая часть рыбы уходила туда, где железная дорога и отлаженная логистика. Парадокс, но паромная переправа от Холмска до Советской Гавани стоит столько же, сколько доставка от Совгавани до Москвы. Конечно, рыбаку выгодней отправить продукцию во Владивосток, а оттуда по железной дороге перегнать ее в другие регионы. Регион вылавливает порядка 700 тысяч тонн рыбы. Но… на Сахалине рыбопродукция в магазинах дороже, чем на материке. Пример: минтай на базе 65 рублей за килограмм, а в торговле он уже стоит 120. У власти не было воли сделать все возможное, чтобы торговые накрутки не были такими грабительскими. Поэтому мы сейчас сделаем так: чтобы до 10 процентов объемов продукции рыбак поставлял на сахалинский берег, пропишем это по всем видам рыб, по объемам, по срокам промыслов. Товаропроводящие сети приведем в нужное состояние. Рыбаки к этому готовы, для них это не является потерей. Задача непростая, но организовать это все можно и нужно. Надо расширить доступ людей к любительскому рыболовству. Этот неотъемлемый сегмент островной жизни был искусственно ограничен и зарегулирован. А человек должен получить лицензию и ловить спокойно, целые прибрежные поселки живут за счет любительского рыболовства. Для коренных и малочисленных народностей Севера будет выделена необходимая квота, без лишнего бюрократизма. Но вместе с тем нужно сделать так, чтобы в эти общины не попадали сомнительные личности, которые не имеют отношения ни к коренным, ни к малочисленным народностям Севера, но прикрываются ими для браконьерства.

 

В области было два министерства: экономики и инвестиций, а министерства рыбного хозяйства не было. Это неправильно, рыболовство с сельским хозяйством мешать не стоит. Рыба особняком от мяса стоит. А вот почему инвестиции отделены от экономики — для меня остается загадкой.

 

Дух Сахалина

 

Этот регион, особый во многих аспектах, начиная с непростых климатических условий и уникальной истории. Тут особый дух. Это край моряков и рыбаков. Здесь есть свои нефтяники. Сахалинцы очень любят свою землю, красивую природу. Народ здесь богаче по уровню доходов, и поведение у людей иное. Назовите мне на Дальнем Востоке хоть одно место, где есть настоящие японские рестораны? А на Сахалине это привычное явление.

 

Я урезал свою заработную плату на двадцать процентов. Она была просто несоизмерима с понятием «бюджет», в моем понимании. Ее размер? Даже неловко говорить… Не нуждающийся я человек. Сейчас введем механизм, чтобы чиновники высокого уровня за квартиры платили, за служебное жилье можно платить и по рыночной цене. А то за счет бюджета жили, не тужили. Так не пойдет.

 

Мой здешний быт? Мне дали неплохую квартиру: две спальни, зал, квадратов сто будет, больше и не надо. Жена и дочь приезжают, места хватает всем.

 

В квартире днями не бываешь, пользуешься по большому счету спальней, ванной комнатой и беговой дорожкой. Со временем уеду за город, я люблю жить на земле. Любимых собак еще не забрал, но скоро одну заберу, самую маленькую. Скучаю по ним…

 

Хорошо, что жена спокойно относится к зигзагам моей жизни. Мы с Ириной уже вместе двадцать семь лет, много что пережили. Правда, после моего последнего назначения дней десять турбулентило: как, зачем, почему…

 

Но приехала сюда и оттаяла, понравился город, понравились люди — тут больше открытости и великодушия…

Будет ли применен для развития Тихоокеанской России инструмент проектного соинвестирования?

Главную роль играют – управляющие проектами. В данном случае это РФПИ, взявший на себя несвойственные функции по структурированию проекта, и управлению им.

 

Российско-тайское сельхоздело

РФПИ и Charoen Pokphand (Таиланд) создают фонд на $1 млрд

Российский фонд прямых инвестиций (РФПИ) и тайская Charoen Pokphand Group (CP Group) будут совместно заниматься в России животноводством, выращиванием креветок, а также дистрибуцией продуктов питания. Для этого партнеры создадут фонд, размер которого составит до $1 млрд. У CP, уже инвестировавшей в российский агросектор $350 млн, в будущих проектах с РФПИ будет мажоритарная доля.

Крупнейший в Таиланде конгломерат CP Group будет инвестировать в российское сельское хозяйство вместе с РФПИ в рамках общего фонда. О его создании объявил вчера гендиректор РФПИ Кирилл Дмитриев на встрече международного экспертного совета фонда с президентом Владимиром Путиным, прошедшей в рамках ПМЭФ. Фонд будет осуществлять инвестиции в проекты по производству и дистрибуции продуктов питания, включая молочную, мясную продукцию и курятину. Одним из проектов, уточняет близкий к сторонам источник, станет выращивание креветок на Дальнем Востоке. «У РФПИ будет миноритарная доля, основным инвестором станет CP, которая также возьмет на себя функции управления»,— говорит собеседник «Ъ».

В новом фонде у CP и РФПИ будет паритет. Размер фонда, по словам источника, составит до $1 млрд. В апреле, выступая на пленарном заседании Всемирного экономического форума по Восточной Азии, вице-премьер Аркадий Дворкович говорил, что в планах CP Group инвестировать в Россию $500 млн, которые пойдут на запуск производства мяса птицы и свинины. По словам господина Дворковича тайская группа уже инвестировала в российское сельское хозяйство $350 млн.

Согласно отчету CP Food (подразделение CP Group) за 2014 год, в РФ у нее сейчас несколько бизнесов. Созданное в 2006 году подмосковное ООО «Чароен Покпанд Фудс» (ЧПФ) занимается производством и дистрибуцией кормов для животных (свиней и коров), а также свиноводством. Инвестиции в проект ранее оценивались примерно в $200 млн. Выручка ЧПФ в 2013 году, по данным «СПАРК-Интерфакс», составила 1,1 млрд руб., притом что чистый убыток был 1,8 млрд руб. Также через норвежскую Russia Baltic Pork Invest, где у PC Group 69,7%, тайцам принадлежит в РФ бизнес по выращиванию и реализации свинины в Пензенской, Калининградской и Нижегородской областях.

Первая сделка нового фонда ожидается уже в этом году, говорят в РФПИ. Обязывающих соглашений нет, но у РФПИ есть контакты с регионами, которые стремятся привлечь инвесторов в уже начатые проекты. «Вместе с CP Group мы будем выбирать как из этих предложений, так и смотреть на другие возможности, в том числе создание мощностей «с нуля». Ограничений по регионам нет»,— заявил представитель РФПИ, подчеркнув, что партнеры рассматривают российский агросектор не только как сырьевую базу, но и как источник создания добавленной стоимости.

По прогнозу президента Мясного союза Мушега Мамиконяна, в этом году объем производства мяса в России составит 9,2 млн тонн, а объемы импортной мясной продукции снизятся вдвое — с 1,4 млн до 0,7 млн тонн. «Через два года рынок будет уже перенасыщен отечественным производством мяса, поэтому все нынешние проекты должны быть ориентированы на экспорт,— говорит эксперт.— Мясо птицы может поставляться на Ближний Восток и север Африки, свинина — в Китай, Южную Корею и другие страны Дальнего Востока». В РФПИ отмечают, что рассматривают проекты, обладающие экспортным потенциалом: «Используя глобальные логистические возможности CP Group, мы получаем дополнительные преимущества».

Кроме РФПИ, нашла партнера в Азии и ГК «Русагро». На ПМЭФ стало известно, что она ведет переговоры с китайской компанией New Hope по созданию в Приморье агропромышленного кластера, объем инвестиций в который составит $1,1 млрд. Проект предполагает создание производства свинины мощностью 210 тыс. тонн в год. Также планируется выращивать на площади до 120 тыс. га сельхозкультуры (сою и кукурузу) с их последующей переработкой в объеме до 300-400 тыс. тонн в год. Часть выпущенной продукции планируется экспортировать в Китай.

Олег Трутнев

http://www.kommersant.ru/doc/2749494

Национальная технологическая инициатива: три дорожные карты одобрены

Дорожные карты ‪#‎Автонет‬ ‪#‎Нейронет‬ ‪#‎Аэронет‬ одобрены на выездном (Татарстан) заседании президиума Совета при Президенте Российской Федерации по модернизации экономики и инновационному развитию России.

Большое внимание в докладе Пескова Д.Н. было уделено вопросам изменения институтов. Стоит отметить, что необходимо как создавать и изменять существующие институты развития, так и выявлять и использовать институты социального взаимодействия, в том числе институты экономические.

(на сайте Правительства есть ссылки на презентации и тексты докладов).

http://government.ru/news/18433/

http://www.rg.ru/2015/06/09/lidery-site.html

Эта запись — для обратной связи с компанией ЦКПС!

Пожалуйста, оставьте Ваше обращение в коментариях к этой записи, и мы с вами обязательно свяжемся!

Вы можете также направить Ваше обращение непосредственно на электронную почту — адреса приведены на странице «Контакты».

С уважением,

команда ЦКПС.

Десять первых выбранных импортозамещающих проектов: фонд развития промышленности приступил к инвестированию в импакт-проекты

Льготные займы на сумму более 3,2 млрд руб. по ставке 5% годовых сроком до 7 лет могут быть выделены десяти российским предприятиям из разных регионов России для реализации фармацевтических, машиностроительных и технологических проектов, которые позволят не только вытеснить иностранные аналоги с российского рынка, но и выйти на зарубежные рынки с конкурентоспособной продукцией.

С 28 января 2015 г. к середине мая рассмотрено более 550 заявок от промышленных компаний, из которых 464 были отклонены, а 67 отправлены на доработку. Наиболее проработанные проекты вошли в шорт-лист из 27 заявок.

Учитывая, что займы выделяются только на условиях софинансирования, совокупный объем привлекаемых инвестиций в реальный сектор экономики на реализацию данных проектов превысит 9,269 млрд руб., заявили в Фонде.

Реализация проектов позволит создать около 1000 новых рабочих мест. «В Фонд развития промышленности уже поступило более 900 заявок на сумму почти 300 млрд руб., что в 15 раз превышает капитализацию Фонда. Но не все из них отвечают критериям выдачи займа», – подчеркнул первый заместитель министра промышленности и торговли Глеб Никитин.

«Качество проработки, амбициозность первых отобранных проектов вселяют умеренный оптимизм и надежду на положительные системные сдвиги в промышленном секторе России», — отметил глава Минпромторга Денис Мантуров.

В июне с компаниями планируется заключить договоры займа, фиксирующие обязательства сторон и условия финансирования.

Справка о компаниях-заявителях, проекты которых одобрены Экспертным советом Фонда:

1. ОАО «Фармасинтез», Иркутская область.

Общий объем инвестиций превышает 1 млрд руб., 300 млн руб. из которых может быть предоставлено фондом. В ходе реализации проекта планируется создать не менее 60 рабочих мест.

Реконструкция и технологическое перевооружение завода позволят наладить производство импортозамещающей фармацевтической продукции, увеличить долю продукции отечественного производства в общем объеме внутреннего рынка и удовлетворить спрос на современные, эффективные и качественные субстанции. Локализация в России производства фармсубстанций создает предпосылки для увеличения доли российских компаний на рынке фармацевтической продукции до 50%.

Продукция предприятия позволит отказаться от закупки на зарубежном рынке основных субстанций для производства лекарственных средств для лечения туберкулеза, ретровирусных инфекций, онкологических заболеваний.

2. ООО «Нанотехнологический центр композитов», Москва.

Стоимость реализации проекта оценивается в 650,9 млн руб. Реализация проекта позволит создать 90 рабочих мест.

За счет займа Фонда развития промышленности в объеме 300 млн руб. компания планирует занять до 30% отечественного рынка композитных изделий для автомобильной промышленности. В настоящее время до 90% необходимых автопроизводителям композитных изделий импортируются.

«Нанотехнологический центр композитов» намерен наладить производство элементов интерьера и экстерьера транспортных средств из полимерных композиционных материалов (ПКМ) для нужд автомобильной промышленности. Изделия из ПКМ обладают уникальными свойствами – прочностью, коррозионной стойкостью и высоким уровнем сопротивления усталости, в несколько раз превышающими аналогичные показатели для стали при существенно меньшей массе. Потенциальные потребители продукции нового производства – российские автопроизводители: «КамАЗ», «ГАЗ», «Урал», «Ростсельмаш», «ПАЗ» и другие.

В настоящее время компания ведет проектирование технологической площадки в Технополисе «Москва». Начать серийный выпуск продукции планируется к 2016 г.

3. ООО «Куранты», Московская область.

Для реализации проекта потребуется 377,4 млн руб. инвестиций, Экспертный совет фонда одобрил выделение займа на сумму 280 млн руб.

Компания «Куранты» планирует организовать в Подмосковье производство порошковых композиций (фидстоков) с повышенными физико-механическими свойствами, а также металлических и керамических изделий сложной формы на их основе для нужд машиностроения и авиакосмической промышленности.

В связи с возможностью применения этих материалов для производства стрелкового оружия в настоящее время большинство крупных международных производителей фидстоков от поставок в Россию отказалось. Снижение импорта фидстоков создало дефицит в гражданских отраслях. Этими факторами обусловлена важность организации такого производства в России.

Более того, порошковые композиции отечественного производства имеют ряд преимуществ перед западными аналогами: более высокая прочность и более низкая себестоимость изделий (по различным позициям снижение в 2-10 раз). Благодаря реализации проекта компания планирует создать 18 рабочих мест. Первую промышленную партию продукции планируется изготовить к 2018 г.

4. ООО «Уральский дизель-моторный завод» (группа «Синара-ТМ»), Свердловская область.

Общий объем инвестиций в проект составляет 811 млн руб. К 2016 г. планируется создать не менее 150 рабочих мест. Благодаря займу фонда в объеме 300 млн руб. планируется реализовать проект по производству новых дизельных двигателей, который позволит России и государствам Таможенного союза отказаться от использования ряда зарубежных дизелей в транспортном машиностроении, судостроении, малой энергетике.

Разрабатываемая линейка импортозамещающих двигателей и дизель-генераторов превосходит аналогичную продукцию мировых лидеров рынка по эксплуатационным характеристикам и цене.

5. ОАО «Научно-производственная корпорация «Уралвагонзавод», Свердловская область, Нижний Тагил.

Общие инвестиции в проект превышают 1 млрд руб. Планируется создать не менее 109 рабочих мест.

Предприятие намерено наладить производство уникальных контейнер-цистерн из полимерных композиционных материалов для перевозки агрессивных веществ, продуктов химии и нефтехимии, которые планирует поставлять потребителям как внутри страны, так и на экспорт.

Уникальность разработанных уральским предприятием вагонов заключается в том, что в мире не существует производителей контейнер-цистерн (танк-контейнеров) из композиционных материалов, предназначенных к перевозке четырьмя видами транспорта. «Уралвагонзавод» планирует сертифицировать свою продукцию на перевозку грузов ж/д, морским, автомобильным и речным транспортом.

К другим преимуществам танк-контейнеров из композиционных материалов относится повышенная грузоподъемность за счет более низкого веса, долговечность благодаря устойчивости инновационного материала к коррозии, расширенный диапазон температур перевозимого содержимого. Компания рассчитывает, что заем фонда в 300 млн руб. позволит ей осуществить к концу 2016 г. пуско-наладку технологического оборудования для производства.

6. ООО «Поликомплекс», Астраханская область.

Общий объем средств, требующихся на реализацию проекта, – 415 млн руб., 285 млн руб. из которых планируется привлечь за счет займа фонда.

Компания планирует наладить производство уникальных трубок капельного полива, которые разлагаются в почве через несколько месяцев после окончания сельскохозяйственного сезона. Создание продукта стало возможным благодаря разработке отечественных ученых – экологически безопасной технологии получения полимеров на основе молочной кислоты.

В настоящее время на российском рынке представлены системы капельного орошения производителей из Израиля, Италии, Испании, Кореи, США. Из 850 млн погонных метров трубок, реализованных в 2014 г. в России, более 600 млн м пришлось на импорт. Колебания курса валют (а вместе с ним и цен на системы полива) ведет к удорожанию производства сельхозпродукции в России.

Производство биоразлагаемых трубок капельного орошения позволит России сократить зависимость от импорта, а также побороться за долю на мировом рынке сельхозоборудования в этом сегменте. После налаживания производства к 2017 г. компания «Поликомплекс» намерена экспортировать свою продукцию в другие страны. Кроме того, использование данной системы полива позволит снизить себестоимость производства с/х продукции в России.

7. ООО «Воронежсельмаш», Воронежская область.

Общий объем инвестиций в проект оценивается в 1,8 млрд руб., 500 млн руб. из которых планируется привлечь за счет займа фонда.

Компания специализируется на инновационных разработках в области сельскохозяйственного машиностроения и планирует к 2018 г. разработать комплекты технологического оборудования для обработки и хранения мелкосемянных культур, зерновых, зернобобовых и масличных культур.

Преимущества машин воронежского предприятия заключаются в более качественной обработке семян, обеспечивающей повышенный уровень всхожести, равномерность сушки при цене на 20-30% ниже зарубежных аналогов. Поэтому компания планирует поставлять оборудование на зарубежные рынки. Реализация проекта будет способствовать обеспечению продовольственной импортобезопасности России.

8. ОАО «Гипрогазоочистка», Москва и Республика Башкортостан.

Расходы проекта запланированы на уровне 765 млн руб., из которых заем фонда, одобренный экспертным советом, может составить 500 млн руб. Реализация проекта позволит создать 42 рабочих места.

Московское предприятие планирует завершить разработку и наладить к концу 2018 г. работу модульной установки утилизации сероводородного газа в элементарную серу на нефтеперерабатывающем предприятии ОАО АНК «Башнефть».

Проект станет пилотным и впоследствии позволит создать отечественную технологию производства элементарной серы с возможностью тиражирования установок на объектах нефтегазового комплекса страны. Элементарная сера – необходимый элемент для химической, целлюлозно-бумажной, горнодобывающей, металлургической отраслей промышленности. Особенно широко применяется в производстве сельскохозяйственных удобрений.

Общественная полезность разработки московского предприятия заключается в возможности перерабатывать отходы нефтегазового производства – токсичный сероводородный газ – в безопасный продукт. На последующих этапах проекта предполагается превышение параметров признанной мировой технологии SmartSulf, что создаст высокий экспортный потенциал отечественной разработки.

9. ЗАО «Костромской завод автокомпонентов», Костромская область.

Общий бюджет проекта оценивается в 2 млрд руб. Новое производство позволит создать 184 рабочих места. За счет займа фонда в размере 300 млн руб. планируется организовать импортозамещающее производство автокомпонентов – поршней и гильз стандартов «Евро-4″ и «Евро-5″ для обеспечения спроса отечественной двигателестроительной отрасли, а также иностранных автопроизводителей, локализованных в России и СНГ: Volkswagen, Renault, Nissan, Ford. Завод планирует вытеснить всех зарубежных конкурентов и занять 100% рынка в этом сегменте, поскольку появление в России конкурентов, которые могли бы поставить детали аналогичного качества за сопоставимую цену, не прогнозируется.

10. ООО «Ниармедик Плюс», Москва и Калужская область.

Общая сумма инвестиций превышает 300 млн руб. Реализация проекта позволит создать 24 рабочих места.

Компания рассчитывает, что заем Фонда развития промышленности в размере 202 млн руб. позволит ей отвоевать большую часть отечественного рынка молекулярно-генетической идентификации личности и установления родства, снизив зависимость государственных экспертных лабораторий от зарубежных поставщиков с 98% до 20-30%.

Кроме того, потребители смогут экономить на закупках реагентов до 42% за счет более низкой цены отечественной продукции. Компания создает первое в России производство полного цикла по технологии, обладающей значительными конкурентными преимуществами перед зарубежными аналогами. Производиться реагенты будут на двух площадках – в Москве и Обнинске.

Области применения продукции — геномная регистрация и идентификация, криминалистическая и судебно-медицинская экспертиза по ДНК-маркерам человека, определение родства и другие виды генетических исследований.

Среди потенциальных потребителей МВД РФ, ФСБ РФ, Министерство обороны РФ, Министерство здравоохранения РФ, Следственный комитет РФ, которые являются основными потребителями наборов для ДНК-анализа в России. Коммерческие продажи продукции планируется начать в 2017 г.

http://www.vestifinance.ru/articles/57875

ООО «Тверская генерация» станет площадкой для реализации проекта по проектному соинвестированию

20 мая 2015 г. в ДК «Металлист» (г. Тверь) состоялось рабочее совещание «Современные инструменты и технологии проектного финансирования и соинвестирования: ключ к возобновлению роста экономики и модернизации производственных фондов».

Совещание было организовано по инициативе Рабочей группы по преобразующим инвестициям и Торгово-промышленной палаты РФ при участии Министерства промышленности и торговли РФ, Общественной организации «Деловая Россия», Российского союза промышленников и предпринимателей, Российского управленческого сообщества и при поддержке Общероссийского народного фронта. ЦКПС приняло участие в работе совещания.

Большая часть производственных фондов страны нуждается в безотлагательной модернизации. Критический масштаб эта проблема имеет в ЖКХ, энергетике, металлургии, машиностроении, транспорте. Она достигла предельной остроты в связи с политическим кризисом, из-за которого экономика лишилась возможности привлечения кредитов и приобретения техники и оборудования за рубежом.

Целью совещания было заявлено ознакомление промышленников, предпринимателей, госслужащих с современными инструментами и технологиями проектного финансирования и соинвестирования, благодаря которым эта проблема становится разрешимой.

От имени Законодательного собрания Тверской области к присутствующим обратился председатель постоянного комитета по строительству, жилищно-коммунальному комплексу и тарифам областного Парламента Александр Тягунов. Он зачитал приветственное слово Председателя собрания Андрея Епишина, в котором, в частности, отмечена важность проводимого мероприятия и его актуальность для Тверского края.

В первой части совещания представлен доклад Рабочей группы и сопроводительные материалы, посвящённые современной международной практике развития и применения инструментов и технологий проектного финансирования и соинвестирования.

В современной технологии проектного соинвестирования собственники активов, востребованных в проекте, вместо того, чтобы торговать ими друг с другом, поэтапно переходят к отношениям взаимного доступа к пользованию этими активами. При этом высвобождается значительная часть бюджетных (или кредитных) денег, — отметил в своем выступлении координатор Рабочей группы Сергей Чернышёв

Во второй части был проведен разбор конкретного кейса, основанного на реальной практике использования подобных инструментов в одном из субъектов федерации. Эксперты, представляющие ряд ведомств и институтов развития, прокомментировали эту практику и дали конкретные ответы и разъяснения. Выступили представители федеральных органов власти, аналитических и общественных организаций, представители Омской, Смоленской, и других областей, участвующих в продвижении технологии в своих регионах.

В третьей части прошла практическая дискуссия с участием заинтересованных организаций Тверской области, в которой материалы первой и второй частей были применены к анализу ситуации в региональном теплоэнергетическом комплексе и выработке конкретного плана обеспечения инвестиций для его модернизации. В столице Верхневолжья инструменты проектного софинансирования будут использованы для радикального обновления основных производственных фондов ООО «Тверская генерация». Первые шаги в этом направлении уже сделаны: достигнуты договоренности с инвесторами об установке общедомовых приборов учета тепловой энергии. Несмотря на требование федерального закона «Об энергосбережении», в настоящий момент ими оснащены только 25% многоквартирных жилых домов. В течение двух лет этот показатель планируется увеличить до 75%.

Представители «Газпром межрегионгаз Тверь» и управляющей компании «ЭнергоАльянс» в конструктивном духе детально обсудили возможность конвертации задолженности за топливо в инвестиционные финансовые инструменты. В дискуссии принял участие представитель Внешэкономбанка.

Говорилось в частности о том, что в дальнейшем такой механизм может быть распространен на многие регионы России, что существенно сократит ущерб топливоснабжающих компаний от нарастающих дисбалансов в структуре экономики сектора.

Кроме того, была проведена презентация проекта промышленно-энергетического кластера на основе производственных мощностей ООО «Тверская генерация». Концепция совместного развития энергетики и промышленности позволит достичь оптимальной прибыльности бизнеса за счет модернизации системы энергоснабжения, увеличить налоговые поступления в городской бюджет, улучшить социальный климат за счет создания новых высокооплачиваемых рабочих мест.

В дальнейшем такие совещания поочерёдно будут проходить в тех регионах, где запускается программа по использованию новых инструментов и технологий проектного финансирования и соинвестирования для безотлагательной модернизации и обновления производственных фондов. Они будут сопровождаться систематической работой по консультированию, оказанию методической поддержки командам проектов, обучению кадров, переоснащению их новыми управленческими инструментами.Организаторы и участники совещания пришли к заключению, что на Тверской земле есть все возможности к овладению новым инструментарием не на учебных кейсах, а при решении назревших практических задач на региональном, корпоративном, отраслевом уровне.

http://tvergeneration.ru/news/detalis?id=79